О демиургах

Когда-то брат, известный как Творец,
Собрал коллекцию всего, что может ранить.
— Зачем? — спросил его земной мудрец.
И брат махнул рукой: — Да так, на память...

Там поначалу были когти и клыки,
А также яды самых страшных тварей,
Затем вписались копья и клинки:
От каменных и до дамасской стали.

Туда же порох, ядра и картечь,
Бактерии и вирусы в придачу.
И дабы всю коллекцию сберечь,
Он запирал её в подвал на даче.

Там за семью замками есть печать,
Что открывает входы в подпространства,
И мы не сразу стали замечать,
Как изменилось дачное убранство.

Когда Отец увидел, был скандал
И долгие беседы на веранде.
Но вот он сам вздохнул и показал
Своё собрание на старом пыльном складе.

Там были книги, письма и звонки,
Залитые слезами киноленты,
Там были и картин черновики,
И отчего-то договор аренды.

Там были туфельки на каблуке,
Резной станок, оставленный включённым...
Там целый мир! А где-то в уголке —
Отдельный сейф с особо запрещённым.

Отец сказал,— Там то, что ранит душу
Сильнее, чем ножи и топоры,
И раны глубже, чем от новых пушек.
Не подходите к сейфу до поры!

Раздвигая границы вселенной,
Пропуская ненужные леммы,
Танцевали на битом стекле мы,
Составляя из звёзд витражи.

Убеждений своих не пороча,
Выражались как можно короче,
Издавали страницы без строчек
И сжигали свои тиражи.

Создавали своими руками
И дворцы, и надгробные камни,
Дабы с древних времён до недавних
В них цвела и томилась душа.

Не поймёт ни бушмен, ни апачи,
Ни другие народы тем паче,
Почему мы над мрамором плачем,
Канделябры в рассвете туша.

Мы плели незаметные нити,
Чтоб со временем объединить их,
Так что в жизни не определите,
Сколько их и которая чья.

Затянули мизинцы узлами,
Знаю, ниточка есть между нами.
Я пущу журавлей оригами
Вдоль неё, как по водам ручья.